Когда Московский Художественный театр гастролировал в США, нью-йоркские евреи узнали, что настоящая фамилия Качалова — Шверубович, и это их очень возбудило.
Однако нашлись среди них и скептики, и один из них, мистер Лившиц, захотел в этом убедиться лично, и позвонил в гостиницу, где остановились советские артисты, чтобы побеседовать с женой великого актёра, Ниной Николаевной, именуемой в дальнейшем Н.Н.
Между ними состоялся любопытный диалог, осложнённый неважным качеством телефонной связи того времени.
Лившиц:
"Простите, пожалуйста, значит, со мной разговаривает супруга Василия Ивановича?"
Н.Н.:
"Да".
Лившиц:
"Будьте так ласковы: не откажите мне в маленькой любезности. Это говорит Лившиц из магазина "Самое красивое в мире готовое платье". А кто же был папаша Василия Ивановича?"
Н.Н. сухо ответила:
"Отец Василия Ивановича был духовного звания".
Связь была неважной, и Лившиц переспросил:
"Что? Духовного звания? Раввин? Он был раввин?"
Н.Н. раздражённо ответила:
"Нет! Он был протоиерей".
Лившиц опять переспросил:
"Как? Кем?"
Н.Н. нервно повторила:
"Он был протоиереем".
Лившиц обрадовался:
"Ах, просто евреем!"
Н.Н. попыталась исправить ошибку:
"Я, мистер Лившиц, сказала..."
Но тут связь прервалась.
Через неделю нью-йоркские евреи устроили грандиозный банкет, посвящённый
"гениальному артисту Качалову, сыну самого простого еврея, вероятно, из Житомира".
Василий Иванович не смог отказаться от приглашения и с удовольствием вспоминал:
"Очень было приятно. Весело. Душевно. Сердечно. Очень, очень".