Последующие отсылки к Достоевскому в «Generation „П“» тоже переосмыслены и отражают бредовую постсоветскую реальность. Говорящие трупы из рассказа Достоевского «Бобок» (1873) у Пелевина оборачиваются фантасмагорией с фальшивыми политиками в постсоветской России. На медийном жаргоне виртуальные макеты политиков делятся на два типа — «бобок» и «полубобок». Фигура политика, способная двигать руками и головой, называется «полубобок», а совершенно неподвижная — «бобок». А как эти политики, например тогдашний президент России Борис Ельцин, выглядят по телевизору в определенный день — полуживыми или окончательно впавшими в кому, — зависит от скорости работы графических процессоров, поставляемых в Россию из США. Качество же процессоров, в свою очередь, зависит от того, насколько сговорчиво или строптиво ведет себя ослабленная постсоветская Россия по отношению к глобальной американской политике.
в вопросе употреблен глагол прошедшего времени и он воспринимается как само собой разумеющееся, если у читающего в подсознании укоренилась мгновенная реакция на «СССР», как на нечто отрицательное и в принципе не могущее существовать.
А если это просто нейтральное обозначение территории проживания (без какой бы то ни было идеологической составляющей), то оно просто остается незамеченным и внимание ограничивается несоответствием между формой глагола и фактом продолжающегося существования пролива
спиртное — первоочередной обьект внимания проверяющих, так что вряд ли
а вот сам факт его заказа автоматически повышает уважение к клиенту
не закажешь — получишь в первую очередь чай
© Задорнов
А если это просто нейтральное обозначение территории проживания (без какой бы то ни было идеологической составляющей), то оно просто остается незамеченным и внимание ограничивается несоответствием между формой глагола и фактом продолжающегося существования пролива
а вот сам факт его заказа автоматически повышает уважение к клиенту
не закажешь — получишь в первую очередь чай
Хотела плюс поставить