У бабушки было лоскутное одеяло. Не одеяло даже, а документ. Архив. Карта местности, по которой можно было путешествовать, не вставая с дивана.
Лежишь под ним зимой, а бабушка говорит:
– Вот этот синий лоскут от платья, в котором я первый раз поссорилась с дедушкой. Из-за пустяка, конечно. Из-за чего люди обычно ссорятся? Из-за того, что оба правы.
Рядом красный кусочек.
– А это от маминой юбки. Она в ней на ярмарку ходила.
И вот думаешь: ярмарки давно нет, юбки нет, прабабушки нет, а кусочек остался. И сидит себе между двумя соседними лоскутами, будто охраняет проход во вчерашний день.
Жёлтый квадрат оказался особенно важным.
– Тут вообще сказка, – говорила бабушка. – Материал от занавески. Через неё однажды залетел воробей.
Я искала в этой истории сказку. Воробей залетел и вылетел. Но сказка именно в том, что можно сорок лет помнить одного воробья.
Некоторые лоскуты были совершенно загадочными.
– А это откуда?
– Не знаю.
– Как это не знаешь?
– Я забыла.
И мне казалось, что именно там начинается настоящая магия. Потому что забытый лоскут сразу становился территорией драконов, спящих королевств и прочих серьёзных вещей.
Ночью одеяло оживало.
Полоска цветастого ситца превращалась в реку. Клетчатый кусок становился большим городом. Мягкий серый лоскут изображал горы. А между ними проходили дороги, по которым путешествовали портные, принцы, почтальоны и все потерянные пуговицы мира.
Каждый лоскут что-то помнил.
Одни помнили смех.
Другие слёзы.
Третьи вообще ничего не помнили, но очень внимательно слушали соседей.
И все эти кусочки были разными. Одни яркие, другие бледные. Одни дорогие, другие совсем простые. По отдельности ничего особенного. А вместе получалась вещь, под которой тепло.
Трубы теплого пола уют дают. Вынес все ковры на улицу, бассейн летом на них ставлю. На пол кинул спортивный мат, чтоб кино лежа на большом экране смотреть удобнее было. Сначала временно было, но уже два гола так.
Уютно то как… Как в доме моей прабабушки. Мало что помню.такой же ковер на стене, так же заправлена кровать,.печь русская с лежанкой,, прабабушка всегда спрашивала, на что собираю, и добавляла денег в копилку
Своими руками тот дом до основания разобрал, и новый кирпичный построил. Уже рассказывал.
Нужно ли цепляться за старое… Мое мнение -да. Только в памяти. Материальное вторично.
как-то у нас мужичок приехал домой и решил ен подниматься к семье, а выпить чекунец в машине, сел открыл и вуаля, лишение и.т.д., потом правда юристы подключились, из-за того что огласка была соответсвующая. Сидеть в тачке употреблять уже нельзя
Они ждали когда вы начнете заталкивать машину в гараж. Не важно заглохла она или нет. Выжидают юридическое понятие «управление в нетрезвом состоянии», когда машина движется. Хоть пол метра бы она проехала.
У нас сносились, ничего не выбрасывали. Даже покупала, когда другие избавлялись и отвозила на дачу. Если найду, покажу.
Были такие ковры, скорее из 60-х. Плотно набитые и ворс выше, чем у более поздних. Невероятно хорошего качества. Сейчас пользуются спросом, сохранившиеся советские ковры. У тех, кто понимает.)
Лежишь под ним зимой, а бабушка говорит:
– Вот этот синий лоскут от платья, в котором я первый раз поссорилась с дедушкой. Из-за пустяка, конечно. Из-за чего люди обычно ссорятся? Из-за того, что оба правы.
Рядом красный кусочек.
– А это от маминой юбки. Она в ней на ярмарку ходила.
И вот думаешь: ярмарки давно нет, юбки нет, прабабушки нет, а кусочек остался. И сидит себе между двумя соседними лоскутами, будто охраняет проход во вчерашний день.
Жёлтый квадрат оказался особенно важным.
– Тут вообще сказка, – говорила бабушка. – Материал от занавески. Через неё однажды залетел воробей.
Я искала в этой истории сказку. Воробей залетел и вылетел. Но сказка именно в том, что можно сорок лет помнить одного воробья.
Некоторые лоскуты были совершенно загадочными.
– А это откуда?
– Не знаю.
– Как это не знаешь?
– Я забыла.
И мне казалось, что именно там начинается настоящая магия. Потому что забытый лоскут сразу становился территорией драконов, спящих королевств и прочих серьёзных вещей.
Ночью одеяло оживало.
Полоска цветастого ситца превращалась в реку. Клетчатый кусок становился большим городом. Мягкий серый лоскут изображал горы. А между ними проходили дороги, по которым путешествовали портные, принцы, почтальоны и все потерянные пуговицы мира.
Каждый лоскут что-то помнил.
Одни помнили смех.
Другие слёзы.
Третьи вообще ничего не помнили, но очень внимательно слушали соседей.
И все эти кусочки были разными. Одни яркие, другие бледные. Одни дорогие, другие совсем простые. По отдельности ничего особенного. А вместе получалась вещь, под которой тепло.
Наверное, поэтому бабушкины одеяла никогда не шьют только из ткани.
В них обязательно добавляют немного памяти.
Чуть-чуть сказки.
Несколько старых голосов.
Одного воробья.
И человека, который уверен: ничто хорошее не должно пропадать только потому, что стало маленьким. ©
Своими руками тот дом до основания разобрал, и новый кирпичный построил. Уже рассказывал.
Нужно ли цепляться за старое… Мое мнение -да. Только в памяти. Материальное вторично.
Были такие ковры, скорее из 60-х. Плотно набитые и ворс выше, чем у более поздних. Невероятно хорошего качества. Сейчас пользуются спросом, сохранившиеся советские ковры. У тех, кто понимает.)