Когда Московский Художественный театр гастролировал в США, нью-йоркские евреи узнали, что настоящая фамилия Качалова — Шверубович, и это их очень возбудило. Однако нашлись среди них и скептики, и один из них, мистер Лившиц, захотел в этом убедиться лично, и позвонил в гостиницу, где остановились советские артисты, чтобы побеседовать с женой великого актёра, Ниной Николаевной, именуемой в дальнейшем Н.Н. Между ними состоялся любопытный диалог, осложнённый неважным качеством телефонной связи того времени. Лившиц: "Простите, пожалуйста, значит, со мной разговаривает супруга Василия Ивановича?" Н.Н.: "Да". Лившиц: "Будьте так ласковы: не откажите мне в маленькой любезности. Это говорит Лившиц из магазина "Самое красивое в мире готовое платье". А кто же был папаша Василия Ивановича?" Н.Н. сухо ответила: "Отец Василия Ивановича был духовного звания". Связь была неважной, и Лившиц переспросил: "Что? Духовного звания? Раввин? Он был раввин?" Н.Н. раздражённо ответила: "Нет! Он был протоиерей". Лившиц опять переспросил: "Как? Кем?" Н.Н. нервно повторила: "Он был протоиереем". Лившиц обрадовался: "Ах, просто евреем!" Н.Н. попыталась исправить ошибку: "Я, мистер Лившиц, сказала..." Но тут связь прервалась. Через неделю нью-йоркские евреи устроили грандиозный банкет, посвящённый "гениальному артисту Качалову, сыну самого простого еврея, вероятно, из Житомира". Василий Иванович не смог отказаться от приглашения и с удовольствием вспоминал: "Очень было приятно. Весело. Душевно. Сердечно. Очень, очень".