В апреле 1828 года началась война с Турцией, и буквально через неделю Пушкин обратился к Бенкендорфу с просьбой определить его волонтёром в действующую армию. Александр Христофорович скептически отнёсся к этому проявлению патриотизма, подозревая поэта в желании найти новое поприще для распространения своих "безнравственных принципов". Бенкендорф отвечал, что Пушкина можно определить в армию только юнкером, а это значит подвергать опасности жизнь "царя скудного царства родной поэзии", что Государь строго запретил. И, видя, как сверкнули глаза поэта, любезно предложил: "Хотите, я определю вас в мою канцелярию и возьму с собою?". Служить в III отделении Пушкин, естественно, отказался.