Очередь в тель-авивском супермаркете. Кассир, внезапно, на русском:
- А есть здесь кто из Москвы?
Девушка, собирающая покупки в пакеты:
- Я.
- А где вы жили?
- Большая Дмитровка.
Парень, выкладывающий покупки на кассовую ленту:
- Сокол.
Дама у него за спиной:
- Третьяковская.
Еще чей-то голос:
- Чистые пруды.
Кассир, поворачиваясь к другому кассиру:
- Я тебе говорил, Гоша, мы из своих Химок хорошо продвинулись!
- А есть здесь кто из Москвы?
Девушка, собирающая покупки в пакеты:
- Я.
- А где вы жили?
- Большая Дмитровка.
Парень, выкладывающий покупки на кассовую ленту:
- Сокол.
Дама у него за спиной:
- Третьяковская.
Еще чей-то голос:
- Чистые пруды.
Кассир, поворачиваясь к другому кассиру:
- Я тебе говорил, Гоша, мы из своих Химок хорошо продвинулись!
Афиногенов стал скучать по дочке, поменял русскую фамилию отца на еврейскую фамилию матери Гиммельшейн и уехал на ПМЖ в Израиль. Танька не захотела с ним встречаться (бапские прибабахи), всё говорила, если младшая дочь вырастет страшненькой, то это, естественно, в отца, а это травма психическая на всю оставшуюся жизнь…
Короче, собрала всех своих и уехала на ПМЖ в Канаду… Игорь в сердцах на это ей ответил: «Ну и чёрт с тобой, девчонки скоро станут взрослыми и сами решат, какой нужен им отец ...»
Девочки быстренько выросли, обе красавицы, но Машка от «страшного» отца Игоря — просто супермодель, да ещё и умища палата. Дочки с юношеским максимализмом выразили своё отношение к происходящему словами: «Мама и папы, вы идиоты (зачёркнуто), маразматики (зачёркнуто) не правы», — и уехали учиться в Лондон. Но от Лондона до Израиля намного ближе, чем до Канады, поэтому у страшного и очень умного второго папы девочки бывают чаще…
тебе пора за сценарии.