…
— У нас женщина. Показать тебе?
— Да.
— Так вот, у нас женщина ложится вот так.
— Расслабившись.
— А мужчина?
— Мужчина? Мужчина.
Внимание, ведь мужчина — зверь, он
растопыривается, кондор, потом падает, как
молот и изо всех сил начинает.
— Так?
— Нет, не помню. Давно не тренировался.
Столько времени прошло. А может это из-за
того, что я так испугался, когда хотел первый
раз сделать с тобой дзинь-дзинь?
А ты со словами «мунгунин боа», ударила меня
по голове. Да, кстати, перед тем как меня
ударить, ты сказала «мугун».
— Мугунини.
— Мугунини.
Надо всегда извиняться перед тем,
как проломить кому-нибудь голову.
Например, «мугунини боа», значит, извини, корень,
за то, что я заставляю тебя делать больно.
— У нас женщина. Показать тебе?
— Да.
— Так вот, у нас женщина ложится вот так.
— Расслабившись.
— А мужчина?
— Мужчина? Мужчина.
Внимание, ведь мужчина — зверь, он
растопыривается, кондор, потом падает, как
молот и изо всех сил начинает.
— Так?
— Нет, не помню. Давно не тренировался.
Столько времени прошло. А может это из-за
того, что я так испугался, когда хотел первый
раз сделать с тобой дзинь-дзинь?
А ты со словами «мунгунин боа», ударила меня
по голове. Да, кстати, перед тем как меня
ударить, ты сказала «мугун».
— Мугунини.
— Мугунини.
Надо всегда извиняться перед тем,
как проломить кому-нибудь голову.
Например, «мугунини боа», значит, извини, корень,
за то, что я заставляю тебя делать больно.