При съёмке последней сцены погружения корабля в океан было использовано около 120 тонн воды.
Фильм «Титаник» стоил больше, чем сам корабль «Титаник». Строительство корабля «Титаника» обошлось в 4 миллиона фунтов, что в современных деньгах составляет 100 миллионов фунтов, а стоимость фильма Джеймса Кэмерона — 125 миллионов фунтов.[21]
После завершения съёмок полноразмерная модель «Титаника» была разобрана на части и распродана на металлолом.
Дольше всех на планете фильм был в прокате в кинотеатре «Салют» города Екатеринбурга, это зафиксировано Книгой Рекордов Гиннесса. Узнав об этом, российский прокатчик подарил кинотеатру копию фильма.
Рисунок, изображающий Розу, был сделан самим Джеймсом Кэмероном, именно его руки мы и видим в кадре. Все остальные рисунки в альбоме Джека также являются результатами работы режиссёра. Но из-за того, что Джеймс Кэмерон левша, а Джек правша, при монтаже отснятые кадры были зеркально инвертированы.
Глубоководные кадры, которые вошли в финальную версию фильма, составляют по продолжительности всего 12 минут. Хотя на самом деле каждое погружение на глубину занимало несколько часов. В целях улучшения эффективности использования ресурсов и уменьшения расходов, Джеймс Кэмерон распорядился подготовить макет останков «Титаника», уменьшенный в 33 раза. Каждое настоящее погружение было отрепетировано с использованием этой модели и моделей российских батискафов, что в итоге не прошло даром.
Всего было осуществлено 12 погружений. При последних двух картинка дистанционно передавалась специальным устройством, установленным внутри останков «Титаника». Причём некоторые кадры были смоделированы на компьютере.
Большинство декораций на корабле — от ковров до люстр — было реконструировано или находилось под присмотром компаний, которые когда-то оснащали настоящий «Титаник». При реконструировании декораций за образец брались декоративные элементы с «Олимпика» — брата-близнеца «Титаника», списанного в 1935 году. После списания многие элементы отделки «Олимпика» нашли вторую жизнь в создании интерьеров отеля «Белый лебедь» в Англии. Владельцы отеля любезно предоставили кинематографистам возможность измерять и фотографировать эти раритеты. Также при воссоздании интерьеров «Титаника» были использованы архивные фотографии интерьеров «Олимпика»[22].
Съёмки общих планов «Титаника» в открытом океане производились с помощью 45-футовой (примерно 13,7 метров) модели «Титаника», которую снимали маленькой цифровой камерой. Затем в студии Digital Domain на компьютере добавляли дым из труб и воду. Чтобы добиться правдоподобности, был использован алгоритм обнаружения со спутника кораблей и подводных лодок по водным колебаниям. Этот алгоритм учитывал поведение водной поверхности океана в спокойном состоянии и во время движения посторонних объектов. И, наконец, мастера компьютерной графики Digital Domain заселяли «Титаник» персонажами, созданными на компьютере. На одном из планов можно видеть даже компьютерного капитана Смита, поправляющего фуражку. Джеймс Кэмерон, давая указания работникам Digital Domain сказал: «Представьте, что мы снимаем рекламный клип для компании „White Star Line“»[22].
Перед тем, как приступить к рисованию Розы в своём альбоме, Джек говорит ей: «Вон туда, на кровать, ммм… на диван». На самом же деле здесь должна была быть фраза «Ложись на диван». Это случилось тогда, когда на съёмках Леонардо Ди Каприо слегка напутал текст сценария. Но Кэмерону понравилась эта оговорка, и именно этот дубль вошёл в итоговый вариант фильма.
Сцена рисования портрета Розы снималась в первый съёмочный день Кейт Уинслет и Леонардо Ди Каприо. После съёмок Лео спросил у Кэмерона: «Ну как у меня получилось?» На что режиссёр серьезно ответил: «Ну сам знаешь, сегодня твой первый съёмочный день, так что тебя ещё вполне можно и заменить»[22].
Когда один из управляющих кораблём произносит «Полный вперёд!», мы слышим как кто-то подхватывает «Полный вперёд!» на заднем плане. На самом деле это был голос режиссёра Джеймса Кэмерона.
В реальной жизни было беспокойство по поводу того, что шлюпбалки недостаточно крепкие, чтобы выдержать спуск полностью загруженных спасательных шлюпок, хотя они и проверялись под таким весом. Шлюпбалки для фильма, которые можно заметить сгибающимися под большим весом, были изготовлены той же самой компанией, что и в 1912 году для настоящего «Титаника».
Для съёмки сцены, где вода впервые проникает внутрь корабля, было запланировано использовать 40 тысяч галлонов воды. Однако, как выяснилось позднее, этого оказалось недостаточно, и Кэмерон попросил увеличить количество воды в 3 раза. При этом пришлось переделать часть декораций, не выдержавших дополнительного веса.
Кэмерон был категорически против использования каких-либо песен в фильме, даже в заключительных титрах. Композитор Джеймс Хорнер вместе с Уиллом Дженнигсом (автором текста) и певицей Селин Дион записали песню «My Heart Will Go On». Позднее кассету дали прослушать Джеймсу Кэмерону. В итоге песня удостоилась премии «Оскар».
Съёмки отплытия «Титаника» в Саутгемптонском порту производились «в зеркальном отражении»: из-за экономии модель «Титаника» в натуральную величину покрыли металлом только с правого борта (прогноз погоды предсказывал северный ветер, поэтому было решено поставить модель носом к северу, чтобы ветер относил дым из труб к корме, и это создавало бы дополнительную иллюзию движения судна). Однако, в Саутгемптоне настоящий «Титаник» был пришвартован левым бортом, и чтобы не погрешить против истории, Джеймс Кэмерон решил снимать «наоборот». Для этого часть оборудования, реквизита, костюмов заказали «перевёрнутыми». Позже, при монтаже отснятого материала, изображение «перевернули» так, что всё стало правильно. Кейт Уинслет в одном из интервью призналась, что во время съёмок посадки на лайнер не могла удержаться от хохота, когда читала «∃ИIL ЯATS ∃TIHW» на бескозырках матросов[22].
У модели «Титаника» в натуральную величину отсутствовал нос. Его каждый раз добавляли на компьютере. Когда Джеймс Кэмерон увидел, в какую сумму обошлись эти спецэффекты, он воскликнул: «Лучше бы мы его построили!»[22]
Поскольку макет «Титаника» почти в натуральную величину был детализирован только на 90 %, о чём было сказано в начале статьи, а модель лайнера, используемая для спецэффектов, была детализирована на 100 %, то в фильме эти две заметно отличающиеся версии «Титаника» сменяют друг друга несколько раз.[23]
Для того чтобы снять сцену погружения передней части корабля, пришлось разобрать построенную модель в натуральную величину и поместить её переднюю часть в резервуар глубиной 40 футов. Декорацию поднимали и опускали в воду 8 гидравлических подъёмников. Съёмки эпизода проводились без репетиции[22].
Во время съёмок сцены столкновения «Титаника» с айсбергом позади палубы, на которой находились Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет, поставили зелёный экран, который потом во время монтажа заменили на компьютерное изображение (модель) айсберга. Но для того, чтобы сцена выглядела реалистичнее, на палубу сверху сыпали куски настоящего льда. Таким образом, куски отколовшегося от айсберга льда, которые упали за бортом — компьютерные, а которые попали на борт — настоящие[22].
Эффект намёрзшего льда на одежде и волосах пассажиров «Титаника», оказавшихся в воде, достигался тем, что их волосы и одежда покрывались воском, а также специальным порошком, который от соприкосновения с водой превращался в кристаллы. А пар изо рта добавлялся на компьютере[22].
Джеймс Кэмерон сознательно пошёл на допущение исторической неточности при съёмках эпизодов в спасательных шлюпках. Ночь на 15 апреля 1912 года была безлунной, звёзды давали слишком мало света, а режиссёру надо было хоть как-нибудь осветить декорации. Поэтому Кэмерон дал в руки некоторых офицеров электрические фонарики, которых не было у офицеров в 1912 году[22].
В многочисленных интервью Джеймс Кэмерон упоминал о своих опасениях и опасениях студии, что фильм не окупится и станет убыточным. В частности, он сказал в интервью газете USA Today: «Ну подумайте сами, события происходили в 1912 году, фильм шёл больше трёх часов, в конце все умирали — как такой фильм мог быть успешен?».
При постановке спецэффектов Роберт Скотак использовал технические приёмы, придуманные советским кинорежиссёром Павлом Клушанцевым. В 1997 году фильм был удостоен премии «Оскар» за лучшие спецэффекты[24].