...Где-то в 96-м я поехала брать интервью у Руцкого. Экс-мятежник жил в огромной квартире неподалеку от храма Христа Спасителя. Я позвонила в дверь. Тишина. Через пару минут я заметила, что она не заперта и легонько ее толкнула. Дверь открылась и я увидела, что меня встречает… попугай. Он был какой-то монотонно мутнозеленой раскраски, но такого огромного размера, что я замерла. - Кто? – сказал попугай. Я так растерялась, что полезла за визиткой, но потом одумалась. - Драстье, - сказала я попугаю в тон, надеясь, что если я буду коверкать слова, то он меня лучше поймет. - Вор, - сказал попугай утвердительно. Я совсем скисла. К счастью в этот момент из кухни вышла жена Руцкого: - Не обращайте внимания, он всех подозревает в воровстве. Когда я вороне на карниз крошу хлеб, он истошно орет: крадут! крадут! Не помню, как звали эту прекрасную птицу, но она (он), подозрительно оглядываясь, провел меня в кабинет к Руцкому. И остался слушать. Поначалу Руцкой говорил спокойно, но дойдя до октябрьских событий 93-го года, он перешел на повышенные тона и начал размахивать ручищами. Попугай огорчился и встрял: - Что ты кричишь! Что ты кричишь! Что ты кричишь! - Заткнись, - рявкнул на него Руцкой и показал кулак. – Это мне друзья на выход из Лефортово подарили. Болтливый зараза – говорит все. Попугай оказался не просто болтливым. Он перехватил инициативу и на каждую реплику Руцкого кричал: Врет! Не ори! Вор! Крадут! ( последнее, поглядывая в мою сторону). У меня создалось впечатление, что он отлично понимает, о чем говорит хозяин. Руцкой поначалу рычал на птицу, но когда интервью превратилось в перепалку экс-вице-президента России и попугая (у меня на пленку записалось только их поочередное – не ори! сам дурак!), экс-вице схватил попугая и засунул его в огромную клетку. - Мерзавец, - это сказал Руцкой. Попугай на секунду замолчал – он подбирал слова. - Предатель, -вдруг спокойно сказал попугай. Экс-вице побагровел. Я была готова выключить диктофон и откланяться – ничего лучше бы я уже не услышала. Я ошибалась. Руцкой взял плед и накрыл им клетку. Наступила тишина. Какое-то время мы оба приходили в себя после бури. - Так о чем мы говорили? О Чечне? Я в свое время говорил Ельцину, что Чечню надо накрыть экономической блокадой, как я этого попугая одеялом. И они будут сидеть, как он сейчас, и не питюкать. - А я тут, а я тут, а я тут, - раздалось из-под одеяла тихо, но уверенно. Это было 20 лет назад. За эти годы я не встретила ни одного политолога, который бы лучше понимал перспективы отношений России и Чечни.