Марк Твен
Разговор с интервьюером (отрывок)
– Вы разрешите задать вам несколько вопросов для уяснения наиболее важных пунктов вашей общественной деятельности и личной жизни?
– О пожалуйста, пожалуйста. Память у меня очень неважная, но, я надеюсь, вы меня извините...
– Благодарю вас. Вы готовы? Можно начать?
– Да, я готов.
– Сколько вам лет?
– В июне будет девятнадцать.
– Вот как? Я бы дал вам лет тридцать пять, тридцать шесть... Когда вы начали писать?
– В тысяча восемьсот тридцать шестом году.
– Как же это может быть, когда вам сейчас только девятнадцать лет?
– Не знаю. Действительно, что-то странно.
– Да, в самом деле. Кого вы считаете самым замечательным человеком из тех, с кем вы встречались?
– Аарона Барра.
– Но вы не могли с ним встречаться, раз вам только девятнадцать лет.
– Ну, если вы знаете обо мне больше, чем я сам, так зачем же вы меня спрашиваете?
– Я только высказал предположение, и больше ничего. Как это вышло, что вы познакомились с Барром?
– Это вышло случайно, на его похоронах: он попросил меня поменьше шуметь и...
– Силы небесные! Ведь если вы были на его похоронах, значит он умер, а если он умер, не все ли ему было равно, шумите вы или нет.
– Не знаю. Он всегда был на этот счет очень привередлив.
– Все-таки я не совсем понимаю. Вы говорите, что он разговаривал с вами и что он умер?
– Ну, одни говорили, что умер, а другие, что нет.
– А вы сами как думаете?
– Мне какое дело? Хоронили-то ведь не меня.
– Позвольте спросить вас о другом. Когда вы родились?
– В понедельник, тридцать первого октября тысяча шестьсот девяносто третьего года.
– Как! Что такое! Вам тогда должно быть сто восемьдесят лет? Как вы это объясняете?
– Никак не объясняю.
– Но вы же сказали сначала, что вам девятнадцать лет, а теперь оказывается, что вам сто восемьдесят. Чудовищное противоречие!
– Ах, вы это заметили? (Рукопожатие.) Мне тоже часто казалось, что тут есть противоречие, но я как-то не мог решить, есть оно или мне только так кажется. Как вы быстро все подмечаете!
– Благодарю за комплимент. Есть у вас братья и сестры?
– Э-э... я думаю, что да... впрочем, не могу припомнить.
– Первый раз слышу такое странное заявление!
– Неужели?
– Послушайте! Чей это портрет на стене? Это не ваш брат?
– Ах, да, да, да! Теперь вы мне напомнили: это мой брат. Это Уильям, мы его звали Билл. Бедняга Билл.
– Как? Значит, он умер?
– Да, пожалуй, что умер. Трудно сказать наверняка. В этом было много неясного.
– Грустно слышать. Он, по-видимому, пропал без вести?
– Д-да, вообще говоря, в известном смысле это так. Мы похоронили его.
– Похоронили его! Похоронили, не зная, жив он или умер?
– Нет, нет! Мы только думали, что он умер...
– Ах, понимаю! Он опять ожил?
– Как бы не так!
– Ну, я никогда ничего подобного не слыхивал!..
– Видите ли, мы были близнецы – мы с покойником, – нас перепутали в ванночке, когда нам было всего две недели от роду, и один из нас утонул. Но мы не знали, который. Одни думают, что Билл. А другие – что я.
– Просто неслыханно! А вы сами как думаете?
– Одному богу известно! Я бы всё на свете отдал, лишь бы знать наверное. Эта зловещая, ужасная загадка омрачила мою жизнь. Но я вам раскрою тайну, о которой никому на свете до сих пор не говорил ни слова. У одного из нас была особая примета – большая родинка на левой руке; это был я. Так вот этот ребенок и утонул...
– Ну, я думаю, материала у меня набралось довольно, очень признателен вам за любезность...
Молодой человек почтительно и поспешно откланялся.
Он был очень приятным собеседником, и я пожалел, что он уходит так быстро.
абзацы, вернитесь, я всё прощу!)))
жаль
такие милые были абзацы
добрее ушкина зверя нет))
мяу
ой
вроде вернулись)))) или мне кажется
завтра надо стишок выложить)
если абзацы за это время не сбегут)))
но желательно в лучшую сторону)))
плюс тебе))