Ассоциации

Крестики, нолики, фантики
Стали теперь солдатики,
Стали теперь служивые,
Каждому вышел срок.
С вечера спорили, ссорились,
А поутру построились,
А поутру прицелились,
Каждый нажал курок.
Спускаясь к великой реке,
Мы все оставляем следы на песке,
И лодка скользит в темноте,
А нам остаются круги на воде.
Сабельки, пулечки, пушечки,
Выбритые макушечки.
Цепкие лапы Родины, да письмецо семье.
Холмики, крестики, нолики,
Где вы теперь, соколики,
Где вы теперь служивые, спите в какой земле?

Нет в России семьи такой,
Где б не памятен был свой герой,
И глаза молодых солдат
С фотографий увядших глядят.

У братских могил нет заплаканных вдов, сюда ходят люди покрепше.. На братских могилах не ставят крестов.. Но разве от этого легше?

По обрыву, да по самому по краю, я коней своих нагайкой погоняю, подгоняю.

Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее..

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин...
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошел, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

ямщик, не гони...

Степь да степь кругом,
Путь далек лежит,
В той степи глухой
Умирал ямщик.

когда я на почте служил ямщиком

Когда поймешь умом, что ты один на свете,
И одиночества дорога так длинна,
То жить легко и думаешь о смерти,
Как о последней капле горького вина.
Вот мой бокал, в нем больше ни глотка
Той жизни, что как мед была сладка.
В нем только горечь неразбавленной печали,
Оставшейся на долю старика.
Бокал мой полон, но друзей не стану
Я больше угощать питьем своим.
Я их люблю, дай боже счастья им.
Пускай они пьют воду из под крана.
На свете сделал я много славных дел,
Во веки вечные их не забудут люди.
И если выйдет все, как я хотел,
То, боже милый, мир прекрасным будет.
Послав отчаянье на голову мою,
Послав страдания душе моей правдивой,
Пошли мне веру, я о ней спою,
И дай мне силы, стану я счастливым.
И перед смертью богу помолюсь

Когда ты загнан и забит
Людьми, заботой иль тоскою,
когда под гробовой доскою
все, что тебя пленяло, спит
когда по городской путыне,
Отчаявшийся и больной,
Ты возвращаешься домой
И холодит ресницы иней..
Тогда остановись на миг,
Послушать тишину ночную.
Постигнешь слухомс жизнь иную,
которй днем ты не постиг.
По новому окинешь взглядом
даль пыльных улиц, дым костра,
ночь, тихо ждущую утра,
над белым, запушеным садом
и небо - книгу между книг..
Найдешь в душе опустошенной
вновь образ матери склоненный
и, в этот несравненный миг
Узоры на стекле фонарном,
мороз, оледенивший кровь
твоя холодная любовь -
Все вспыхнет в сердце благодарном!
Ты все благословишь тогда,
Поняв, что жизнь - безмерно боле,
Чем "quantum satis" Бранда воли...
А мир - прекрасен... как всегда.. ))

Блок

Перед этим был Никольский...

"Hочь"


Ночь шуршит над головой как вампира черный плащ,
Мы проходим стороной - эти игры не для нас.
Пусть в объятьях темноты бьется кто-нибудь другой,
Мы свободны и чисты, мы проходим стороной.

Вот и я до боли в ушах посмеяться не прочь
Лишь пока светло в небесах, лишь пока не наступит ночь:

Вновь пиковый выпал туз из колоды старых карт,
И опять идет подсчет, кто остался в дураках.
Знает сломанный корабль: жизнь-река и надо плыть,
Буйный ветер рассекать, тихий берег позабыть.

Ночь шуршит над головой как вампира черный плащ,
Мы проходим стороной, эти игры не для нас.
А пока у нас в груди тонкая не рвется нить,
Можно солнцу гимны петь и о ночи позабыть.

Вот и я до боли в ушах посмеяться не прочь
Лишь пока светло в небесах, лишь пока не наступит ночь...

1982г.

— Сколько тебе лет?
— 17.
— И давно тебе 17?
— Довольно давно.

- где мои 17 лет?
- На большом каретном!
- А где мои 17 бед?
- На Большом Каретном..

Паниковский, бросьте гуся! Не делайте из еды культа.